Персональный сайт

Идельсон а.д. СИОНИСТСКАЯ ПАЛЬМА АБРАМА ИДЕЛЬСОНА

pecoley — Thu, 28 Aug 2014 13:23:17 GMT

Это стихотворение трудно отнести к художественным достижениям – ни по меркам русской, ни в масштабе еврейской литературы. Однако хорошо известно, что поэты и писатели второго и третьего рядов более репрезентативны для понимания литературного процесса, чем гении. В нашем случае автор вообще не был профессиональным поэтом. Под именем А. Давидсона скрывался сионистский лидер, теоретик и публицист Абрам Давидович Идельсон (1865–1921). Насколько нам известно, «Пальма» – это единственное опубликованное его стихотворение, поэтому особенно интересно проследить обстоятельства его создания и публикации.

Жизненный путь Абрама Идельсона – это история цельного и сильного человека. Талантливый мальчик, еще до наступления бар мицвы оставивший дом ради паломничества к «местам Торы» и переходивший, как это было принято, из одной ешивы в другую, по мнению окружающих, был предназначен к раввинскому служению. Но на его родине, в «жмудском крае», в знаменитых Жагорах, не существовало глухой стены между иудаизмом и широким миром. Сам Идельсон впоследствии вспоминал: «…большой ломки в старом укладе не было. Старое смешалось с новым; поколения отходящее и растущее заключили между собой мир; старики уступили немного из своего, а молодые не доходили до крайностей. Так начинался постепенный прогресс, продолжающийся доныне». В последнем «месте Торы», Либаве, юноша начал готовиться к поступлению в гимназию, на что ушло три года, а сам гимназический курс он освоил за полгода (не оставляя занятий Талмудом). Сдав экзамены, в 1885 году Идельсон приезжает в Москву, где в палестинофильских кругах уже разнесся слух о необыкновенном вундеркинде. Учась на юридическом факультете университета, он участвовал в палестинофильском кружке «Бней-Цион», преподавал иврит и еврейскую литературу. В 1897 году Идельсон основывает в Москве молодежные сионистские кружки «Кадима» и «Цеирей-Цион». В процессе живого общения возникли идеи его первых теоретических работ, статей «Рассол» и «О драме Макса Нордау “Доктор Кон”». В 1901 году Идельсон стал одним из основателей «Демократической фракции» в сионизме и впоследствии, уже оставив Москву, участвовал в составлении Гельсингфорской программы российских сионистов. Во время первой русской революции Идельсон стал одним из организаторов еврейской самообороны, в 1905 году он переехал в Петербург, где вплоть до 1919 года редактировал основные сионистские издания: «Еврейскую жизнь», «Хронику еврейской жизни» и «Рассвет», а в 1919 году, после запрещения советской властью сионистской деятельности, уехал за границу. В Лондоне, в качестве члена ЦК Российской Сионистской организации, он становится во главе официального органа Всемирной Сионистской организации «А-Олам», а затем, в Берлине, незадолго до кончины, учреждает еженедельник «Рассвет», подхваченный после него В. Жаботинским. Однако, как мы видели, в самом начале своей общественной деятельности, еще находясь в Москве, Идельсон обращается к весьма необычной для сионистского активиста форме выражения национальной идеи.

Объект подражания Идельсона – не одно стихотворение, а целый цикл аллегорических сочинений Лермонтова, написанных в разные годы: «Ветка Палестины», «Три пальмы», «Портреты», «Песня», «Листок», «На севере диком» (последнее – вольный перевод стихотворения Гейне, в котором некоторые исследователи усматривают проявление национальной раздвоенности поэта). Отталкиваясь от лермонтовских образов, Идельсон актуализирует их для своего еврейского читателя. Не случаен и заголовок стихотворения: пальма – ориенталистский романтический символ, и в то же время – «знаковый» для сионистской молодежи образ, олицетворяющий экзотику Палестины и антитезу галуту. Национальная история, прочитанная через романтическую аллегорию, потребовала изменения формы повествования: если стихотворения Лермонтова строились обычно в виде монолога лирического героя, который исповедуется о своей судьбе: «Я вырос в сумрачных стенах», «Скажи мне, ветка Палестины: / Где ты росла, где ты цвела?» или аллегорически: «Я бедный листочек дубовый, / До срока созрел я и вырос в отчизне суровой», то автор еврейской версии ту же историю рассказывает как историю эпическую – судьба индивидуальная его не интересует. Другое важное изменение касается композиции. Завязка содержит отсылку к Библии, к акту Творения: «Первые отзвуки пенья небесного / Здесь человек услыхал». Затем следует характерная для лермонтовского сюжета контаминация природно-наивной и исторической линий, в которой каждый легко прочитывает трагическую историю погромов и гонений. «Там, на горах, за морями далекими, / Желтые листья гниют, – / Давят и топчут их звери голодные, / Птицы лесные клюют…» Метафора «листка», заданная эпиграфом из «Мцыри» и хорошо известная Идельсону из немецкой романтической поэзии, разворачивается в несколько строф, детализируется, становясь аллегорией еврейства, угнанного вдаль и погибающего на чужбине.

Стихотворения Лермонтова и романтиков вообще со сходным метафорическим строем двухчастны; райское блаженство и расцвет сменяются опустением, потерей дома, ощущением бесцельности существования. Идельсон сочиняет оптимистический финал: возвращение гонимых к родным корням, восстановление гармонии и надежды – в виде нового «побега». К романтическому дереву была органично привита идея национального возрождения, получающая необходимую для русско-еврейских интеллектуалов рубежа веков эмоциональное наполнение и культурную легитимацию в лермонтовском наследии. При этом естественно, что центральный образ прошел определенную семантическую трансформацию. В некоторых лермонтовских балладах присутствовала христианская символика (не очень сильная, открыто звучащая только в «Ветке Палестины»: «Заботой тайною хранима / Перед иконой золотой / Стоишь ты, ветвь Ерусалима, / Святыни верный часовой!»); она, конечно, исчезает. Усекаются и такие планы смысла, которые делают шедевры Лермонтова философскими элегиями, касающимися судьбы отдельной личности.

В контексте еврейских подражаний Лермонтову на русском языке и на иврите «Пальма» Идельсона не является исключением – ни по обстоятельствам своего появления, ни по типу обращения с источником. Так, палестинофильское движение вызвало настоящий поток «колыбельных», вариаций «Казачьей колыбельной» Лермонтова, содержавшей близкие идеологии национального обновления мотивы пророчества и героизма. В «Колыбельной песни» Ш. Черниховского (1897) появляется совершенно новый для еврейской литературы облик еврейского воина:

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

По сюжетной канве лермонтовского стихотворения Черниховский моделирует универсальную и гармоничную личность «первопроходцев» в Сионе. Если политик Идельсон остановился на общей схеме национальной судьбы, то поэт Черниховский создал портрет молодого «стражника», конкретизируя и гуманизируя эту судьбу.

Впрочем, эстетические и жанровые ориентиры Идельсона-стихотворца на первый взгляд совершенно не соответствуют его идеологическим установкам, отвергающим «романтизацию» политической деятельности. В своих публицистических работах Идельсон боролся с «духовным фетишизмом», с канонизацией стандартного набора общественных идеалов и призывал к прагматическому и трезвому подходу к еврейской жизни. Это значило, что для освобождения «пытливого разума народа» необходимо пересмотреть такие основополагающие понятия, как нация, культура, религия. Современный еврей, пишет Идельсон, несчастен, но виноват в этом и сам: «он не боролся, а съежился, сократился, сокращал свои потребности до minimum’а…» Пересмотр традиционных ценностей касался и отношения к иудаизму: в древности религия была «чистой верой», но постепенно она стала «религиозным фатализмом, который перенес центр тяжести человеческой жизни “по ту сторону”». Нынешний иудаизм «есть только рассол, который консервировал нас и спас от смерти, уничтожая в нас всякую жизнь». При этом Идельсон сохранял в душе ностальгические воспоминания о своем религиозном опыте. «Теперешнее поколение живет в силу того толчка, который оно получило от религиозного воспитания в детстве, – писал он в журнале “Рассвет” в 1909 году. – Пусть мы теперь неверующие, но поэзия теперь утраченной, но когда-то сильной религиозной жизни наложила на нас неизгладимый отпечаток». Современная жизнь требует более практических ориентиров. Сионизм именно тем и хорош, утверждал Идельсон, что он реалистичен и показывает пути к земному счастью. Романтическая маска сионизма (мифы национальной культуры, которые она использует) – приманка для людей «с чувствительной душой и пылким воображением», а этого недостаточно. Он не питал надежд в отношении героического идеализма евреев: ставить судьбу народа «на одну карту – на карту подвига» – невозможно, «национальная жизнь есть не что иное, как сумма множества конкретных дел…»[8].

Вместе с тем, конкретный, прагматический подход сочетался в мировоззрении Идельсона с необычайной широтой и неординарностью мышления. Жаботинский вспоминал, как во время работы над Гельсингфорской программой они, члены редакционной комиссии, «сидели тогда, как девица в терему, и думали, что весь сионизм прекрасно укладывается в пространство одной кубической сажени. А. Д. <Идельсон> пробуравил для нас со всех сторон пролеты во вселенную; показал, что ни одна стена не стена, ни одна аксиома не аксиома…»[9]. Деятельность по созданию еврейского национального центра в Эрец-Исраэль, доказывал Идельсон, можно совмещать с политической борьбой за права евреев в диаспоре.

Когда ему приходилось выступать по вопросам культуры, он не только проявлял редкую эрудицию (В. Жаботинский считал А. Идельсона самым образованным, наряду с Б. Бороховым, человеком в своем окружении), но и демонстрировал особый, диалектический подход к проблемам культурного строительства. Так, в споре с идеологом национальной культурной автономии историком С. Дубновым он говорил, что «культурная жизнь в галуте вынуждена отступать перед натиском доминирующих культур других наций», и потому бесполезно надеяться на свободу культурного проявления в диаспоре, а дискутируя с видным русским либералом Петром Струве, защищал право евреев на развитие собственной, национальной культуры.

В обращении Идельсона к кумирам российской словесности не было той «обиженной» интонации, которая ощущалась в словах некоторых еврейских литераторов. Так, в тоне национальной обиды писал о юбилее Пушкина С. Фруг («Чувства добрые»[10]). Свой некролог Льву Толстому Идельсон тоже начинает с упрека: «великий человек, прозванный вполне законно “европейской совестью”, никогда не поднимал своего голоса в защиту того народа, который Европа обижает больше всех». Но не это было для него главным: сионистский лидер останавливается прежде всего на тех моментах, которые сближали великого русского писателя с еврейским народом. Как и Толстой, еврей «не имеет твердого представления о желательных формах ближайшего будущего», «он боролся за то, за что мы боролись и боремся, чувствует от этого гордость. Мы вместе с человечеством и отдельно от него»[11]. Так задается канва внутреннего диалога между «русским» и «еврейским» в сознании русско-еврейской интеллигенции, диалога, который основывался на понимании двойного родства обеим культурам. Эта необыкновенная способность совмещать несовместимое и находить единство во множественности проявилась и в стихотворении «Пальма», где сионистская идеологическая программа оказалась облечена в элегическую лермонтовскую форму.

Одно опубликованное стихотворение, несомненно, не было заметным событием для Абрама Идельсона. Но для нас, отдаленных от начала сионистского движения более чем на сто лет и наследующих так или иначе весь его идейно-эмоциональный комплекс, оно может быть окном в тот давно ушедший мир идейных и духовных исканий.

Источник: www.lechaim.ru

Идельсон а.д. Я фамилии Идельсон

pecoley — Mon, 25 Aug 2014 00:54:22 GMT

Так, свои особенности имеют фамилии, зародившиеся в среде различных этнических групп евреев: евреев Израиля, русскоязычных евреев, ашкенази (говорящих на идише евреев, в основном из Германии), сефардов (живущих на Арабском Востоке и в Испании), бухарских евреев из Средней Азии и горских евреев с Кавказа.

Фамилия Идельсон указывает на имя основателя рода. Тот факт, что у евреев чаще, чем у других народов, встречаются фамилии, ведущие начало от женского имени, стал результатом того, что у евреев женщины в XVIII-XIX веках играли более активную социальную и экономическую роль, чем у христиан.

Фамилия Идельсон образована от женского еврейского имени Идель (Eydl). Оно переводится с иврита как «благородная, возвышенная». Фамилия Идельсон образована при помощи суффикса –сон со значением «сын». Таким образом, обладатель именования Идельсон был сыном Идели.

Не исключено, что фамилия Идельсон имеет немецкое происхождение. Она может быть образована также от имени Идель, которое является производной формой имени Эдило (Edilo). Оно берёт начало от германского существительного adal со значением «племя», «род, «семья». В таком случае, именование Идельсон будет трактоваться как «сын рода».

Так, для фамилий евреев, проживающих на территориях расселения славян, характерны славянские суффиксы -ин, -ов/ев, -ович/-евич, -енко, -ский, -чик. Ашкеназские фамилии оформляются формантами -сон/-зон (в буквальном переводе «сын»), -ман («человек, мужчина, муж»), -кинд («ребенок»), -бейн («кость»), -ер и т.д.

Среди известных однофамильцев можно назвать Наума Ильича Идельсона, советского астронома-теоретика, а также Аврахама Цви Идельсона, композитора и основоположника современного еврейского музыковедения.

Источник: www.ufolog.ru

Дарии i. СТРАНА OS

pecoley — Wed, 20 Aug 2014 07:18:15 GMT

$CUT$

Кстати, насчет Дария, к предыдущему посту. Дарий I был великим царем Персии из династии Ахеменидов. Он правил в 522 — 486 годах до н. э. Будучи представителем младшей линии династии, сыном Виштаспы, Дарий был провозглашён царём заговорщиками после убийства Гауматы.

Время его царствования стало периодом наивысшего могущества Ахеменидов. Он значительно расширил границы своего царства, провел административные, налоговые реформы, осуществил расцвет зодчества.

Но меня больше всего интересует его имя. Греки звали его Дареос, вавилоняне – Дарьямуш, римляне – Дариус. На самом деле его звали Дарьявахуш (Drayavahu), что на древнеперсидском означало «Добронравный», «Нравственный», или, если переводить дословно, «Держащий нравственность». Современный осетин легко узнает в имени Дарьявахуш слова «дар» - держащий (в сложных словах) и «ух» - нрав, характер, сущность. Древнеиранское «В» закономерно переходит в осетинском в звук «У». Правда, в современном осетинском имя Дария звучало бы, как «Ухдар» или «Йухдар». За последние две тысячи лет в осетинском языке изменились правила словообразования. Но это уже тема другого поста.

Источник: kuduhov.livejournal.com

Синяя борода. Книгу Синяя Борода

pecoley — Thu, 14 Aug 2014 21:54:06 GMT

$CUT$

Шарль Перро

Синяя Борода

Давным-давно жил один человек. Он был очень богат: у него были прекрасные дома, множество слуг, золотая и серебряная посуда, золочёные кареты и великолепные кони. Но, к несчастью, борода у этого человека была синяя. Эта борода делала его таким безобразным и страшным, что все девушки и женщины, увидав его, пугались и прятались по домам. Человеку этому дали прозвище – Синяя Борода.
У одной его соседки было две дочери, замечательные красавицы. Синяя Борода захотел жениться на одной из них и сказал матери, чтобы она отдала за него замуж всё равно какую. Но ни одна из сестёр не соглашалась выйти замуж за человека с синей бородой. Их пугало ещё и то, что у него уже было несколько жён, но все они куда-то исчезли, и никто на свете не знал, что с ними сталось.
Чтобы девушки могли получше с ним познакомиться, Синяя Борода привёз их вместе с матерью, подругами и несколькими молодыми соседями в свой загородный замок и пробыл там с ними целую неделю.

Гости проводили время очень весело: они гуляли, ездили на охоту, пировали целые ночи напролёт, забыв о сне.
Синяя Борода веселился вместе со всеми, шутил, танцевал и был так добр, что младшая девушка перестала бояться его бороды и согласилась выйти за него замуж.
Свадьбу сыграли тотчас же по возвращении в город, и младшая сестра переехала в замок Синей Бороды.
Через месяц после свадьбы Синяя Борода сказал своей жене, что он должен надолго уехать по очень важному делу.
Он нежно простился с женой и уговаривал её не скучать без него, а веселиться, как ей вздумается.
– Вот, – сказал он, – ключи от двух больших кладовых; вот ключи от шкафа с золотой и серебряной посудой; этот ключ – от сундуков с деньгами; этот – от ящиков с драгоценными камнями. Вот ключ, которым можно отпереть все комнаты. Вот, наконец, ещё один маленький ключик. Он отпирает комнату, которая находится внизу, в самом конце тёмного коридора. Открывай всё, ходи повсюду, но строго-настрого запрещаю тебе входить в эту маленькую комнатку. Если же ты не послушаешь меня и отопрёшь её, тебя ждёт самое страшное наказание!
Жена обещала Синей Бороде исполнить в точности все его наставления. Он поцеловал её, сел в карету и уехал.
Как только Синяя Борода уехал, соседки и подруги прибежали к его жене. Они хотели поскорее увидать его несметные богатства.

При нём они боялись приходить: его синяя борода их очень пугала. Подруги тотчас отправились осматривать все комнаты – кладовые и сокровищницы, – и удивлению их не было конца: всё им казалось таким великолепным и красивым!
Соседки и подруги без умолку восхищались сокровищами Синей Бороды и завидовали его молодой жене. Но её эти сокровища нисколько не занимали. Её мучило любопытство: ей хотелось отпереть маленькую комнатку в конце коридора.
«Ах, что такое находится в этой комнатке?» – беспрестанно думала она.
Любопытство её было так сильно, что она, наконец, не выдержала. Оставив гостей, она побежала вниз по потайной лестнице. Прибежав к запретной комнате, она остановилась: ей вспомнились приказания Синей Бороды, но удержаться она не могла. Она взяла ключ и, дрожа всем телом, отперла комнатку.

Сначала жена Синей Бороды ничего не могла разобрать, потому что окна в комнате были закрыты ставнями. Постояв немного и присмотревшись, она увидела на полу лужу крови и несколько мёртвых женщин. Это были прежние жёны Синей Бороды, которых он убил одну за другой.
Молодая женщина обезумела от ужаса и уронила из рук ключ. Опомнившись, она подняла его, заперла дверь и, вся бледная, пошла в свою комнату. Тут она заметила на ключе маленькое тёмное пятнышко – это была кровь. Она стала тереть ключ своим платком, но пятно не сходило. Она тёрла ключ песком, толчёным кирпичом, скоблила ножом, но кровь не отчищалась; исчезая с одной стороны, она выступала на другой, потому что ключ этот был волшебный.
В тот же вечер неожиданно вернулся Синяя Борода. Жена выбежала ему навстречу, стала целовать его и притворялась, что очень рада его скорому возвращению.
Наутро Синяя Борода потребовал у жены ключи. Она подала ему ключи, но руки её при этом так дрожали, что Синяя Борода сразу догадался обо всём, что произошло без него.
– Почему же ты дала мне не все ключи? – спросил Синяя Борода. – Где ключ от маленькой комнатушки?
– Я, наверно, оставила его у себя на столе, – отвечала жена.
– Принеси его сейчас же! – приказал Синяя Борода.
После разных отговорок жена, наконец, принесла страшный ключ.
– Почему на ключе кровь? – спросил Синяя Борода.
– Не знаю, – отвечала бедная женщина и побелела как снег.
– Ты не знаешь? – закричал Синяя Борода. – Ну, так я знаю! Ты заходила в запретную комнату. Хорошо же! Ты войдёшь туда ещё раз и останешься там навсегда, вместе с теми женщинами, которых ты там видела.
Бедняжка, рыдая, упала к ногам Синей Бороды и стала просить у него прощенья. Кажется, камень тронулся бы слезами такой красавицы, но у Синей Бороды сердце было твёрже всякого камня.
– Ты должна умереть, – сказал он, – и умрёшь сейчас же!
– Если уж я должна непременно умереть, – сказала жена сквозь слёзы, – так дай мне хоть попрощаться с сестрой.
– Даю тебе ровно пять минут, и ни секунды больше! – сказал Синяя Борода.
Бедная женщина пошла наверх в свою комнату и сказала сестре:
– Сестра моя Анна, где теперь наши братья? Они обещали навестить меня сегодня. Взойди на башню и посмотри, не едут ли они. Если ты увидишь их, подай знак, чтобы они торопились.
Сестра Анна взошла на башню, а бедняжка из своей комнаты спрашивала её:
– Анна, сестра моя Анна! Ты ничего не видишь?
Сестра отвечала:
– Я вижу, как солнце сияет и как трава зеленеет.
Между тем Синяя Борода, схватив огромную саблю, закричал изо всех сил:
– Иди сюда скорей! Твое время пришло!
– Сейчас, сейчас, – отвечала ему жена и ещё раз крикнула:– Анна, сестра моя Анна! Ты ничего не видишь?
Сестра Анна отвечала:
– Я вижу только, как солнце сияет и как трава зеленеет.
– Скорее, – кричал Синяя Борода, – или я сам поднимусь наверх!
– Иду, иду! – отвечала ему жена и опять спрашивала сестру:– Анна, сестра моя Анна! Ты ничего не видишь?
– Я вижу большое облако пыли, которое приближается к нам, – отвечала сестра.
– Не братья ли это едут?
– Ах, нет, сестра! Это стадо баранов.
– Сойдёшь ли ты, наконец? – завопил Синяя Борода.
– Подожди ещё только одну минутку, – отвечала его жена и опять спрашивала: – Анна, сестра моя Анна! Ты ничего не видишь?
– Я вижу двух всадников. Они скачут сюда, но они ещё очень далеко. Ах, – воскликнула она, – это наши братья! Я подаю им знак, чтобы они торопились!
Но тут Синяя Борода затопал ногами и поднял такой крик, что весь дом задрожал. Бедная женщина сошла вниз и вся в слезах бросилась к его ногам.
– Никакие слёзы теперь не помогут тебе! – грозно сказал Синяя Борода. – Ты должна умереть!
Он схватил её одной рукой за волосы, другой поднял свою страшную саблю.
– Дай мне пожить ещё одну минутку! – прошептала она.
– Нет, нет! – отвечал Синяя Борода.
И он уже собирался отрубить бедняжке голову. Но в этот момент у дверей раздался такой сильный стук, что Синяя Борода остановился и оглянулся. Двери распахнулись, и в комнату ворвались братья несчастной женщины. Выхватив свои сабли, они бросились на Синюю Бороду. Он узнал братьев своей жены и сейчас же пустился бежать. Но братья догнали его и, прежде чем он успел спуститься с крыльца, прокололи его своими саблями. Затем они бросились обнимать и целовать полумёртвую от испуга сестру.
Вскоре братья переехали в замок Синей Бороды и стали весело жить в нём, совсем не вспоминая о Синей Бороде.

Источник: bookz.ru

Вероника кораблева. О вреде неокуба

pecoley — Thu, 14 Aug 2014 21:18:32 GMT

$CUT$

(С) Вероника Кораблёва
Это касается всех, у кого есть дети, племянники, внуки, дети друзей и знакомых!!
Я знаю что виновата перед сыном, мне с этим жить, но убейте меня, не укладывается в моем мозгу как можно уследить за тем, когда ребенок съедает шарик диаметром 5 мм.

Игрушка неокуб была куплена старшей дочери Ире, когда в семье еще не было мелкого.
из википедии:
Неокуб (англ. NeoCube) — игрушка-конструктор, состоящая обычно из 216-ти (6) одинаковых шарообразных неодимовых магнитов (сплав неодима, железа и бора).
Диаметр каждого шарика 5 мм, шарики достаточно тяжелые для своего малого размера, они имеют очень сильное магнитное поле. На игрушке стандартное предупреждение 3+. Сейчас начали делать предупреждения 6+, 7+ (у кого какая фантазия), на оригинальном сайте производителя ограничение 14+.
Если вашему ребенку 15 и в семье есть эта игрушка спать спокойно нельзя!!!
При игре, чтобы преодолеть притяжение шариков необходимо прилагать усилия, в результате шарик выскальзывает из рук и теряется. Иногда даже мне приходилось этот шарик от общей цепочки отделять зубами, т.е. шарик был у меня во рту, а мне тогда уже было 35.
Дима проглотил 14 шариков, не одномоментно, постепенно. Страшное в этих шариках то, что когда они попадают в организм, они не выводятся, как иные проглоченные инородные тела, а соединяясь между собой (магнитное поле сильное, написано выше) они стягивают стенки кишечника, образуя непроходимость, т.к. размер у них малый, а сила притяжения большая, то притягиваясь друг к другу они продавливают дырки в стенках кишечника и каловые массы выходят в брюшину.
Организм у всех индивидуальный, у некоторых детей это происходит неделями, у кого за 6 часов. Симптомы при этом - самого банального пищевого отравления, УЗИ эти шарики обнаружить не может, только рентген. Думаю не надо объяснять, что при каждой тошноте делать рентген - безумие.
Когда ребенка оперируют шарики примагничиваются к медицинским приборам, тем самым увеличивая количество разрывов. При любом проглоченном количестве, даже просто 1 шарик - полостная операция. Этот шарик за счет веса/размера сам способен без притяжения к другому сделать дыру во внутренних органах.

Хирурги, реаниматологи просили предупредить как можно большее количество людей об опасности, которую в себе несет эта игрушка.

НЕ ПОКУПАЙТЕ СВОИМ И ЧУЖИМ ДЕТЯМ ЛЮБОГО ВОЗРАСТА НЕОКУБ если, конечно, не желаете их смерти.

Практически каждого ребенка, пострадавшего от этой игрушки, приходится спасать. Очень много детей от 1 до 15 лет сейчас попадает в больницу, проглотив эти шарики.
Вот фото ребенка до реанимации:

Источник: www.yaplakal.com

Конспект писарев о романе евгений онегин. Критика Писарева о романе «Евгений Онегин»

pecoley — Thu, 14 Aug 2014 19:25:22 GMT

июня 23 2010

С такими установками подходил критик и к «Евгению Онегину». Бездумному восхищению обывателя Писарев противопоставил трезвый подход «реалиста». Подобно тому как естественник анатомирует живое тело для изучения его структуры, критик препарировал острым скальпелем логического анализа произведение искусства. Он переводил поэзию на язык прозы, пытаясь в пересказе определить, какую пользу можно извлечь из произведения для развития умственных способностей современников. Какую цель преследовал поэт, тщательно выписывая детали той дворянской жизни: бобровый воротник Онегина, на котором искрится иней, предметы в кабинете дворянского недоросля? Это столь же бесполезно для современника Писарева, как знакомство со строчками, в которых поэт восхищается ножками балерин. А раз так, то признаются ошибочными позиция автора романа в стихах, его художественная идея. Ошибочен выбор героя.

К чему было изображать такого «ничтожного пошляка, коварного изменщика и жестокого тирана дамских сердец»? Чем обогатится поколение острых социальных катаклизмов, если будет знакомиться с этим подобием Митрофанушки Простакова иной формации? Праздная жизнь развратила героя, ведь «жить на языке Онегина, значит гулять по бульвару, обедать у Талона, ездить в театры и на балы. Мыслить - значит критиковать балеты Дидло и ругать луну дурой за то, что она очень кругла…». Такой герой не может быть вдохновителем нового поколения, а посему роман бесполезен,- заключает критик.

Развенчивая главного героя и пушкинский роман в стихах в целом, Писарев опровергает Белинского, высоко оценившего «Евгения Онегина». Причем не столько опровергает, сколько объясняет причины, отчего Белинский был таким ценителем) «энциклопедии русской жизни». Оказывается, вовсе не Пушкин «породил своими произведениями» замечательные мысли, высказанные в одиннадцати «превосходных статьях» (Писарев), но они принадлежали самому Белинскому. Выходит, по словам критика, что «Белинский любил того Пушкина, которого он сам себе создал». По верному замечанию В. В. Прозорова, слова эти с полным основанием могут быть отнесены к самому Писареву: «Он яростно ниспровергал Пушкина, которого «сам себе создал».

Объяснив позиции Белинского и развенчав былого кумира, авторитет для нескольких поколений читателей, критик приводил к показавшемуся многим убедительным выводу: «Пушкин может иметь только историческое значение, а для тех людей, которым некогда и незачем заниматься историей литературы, не имеет даже вообще никакого значения»3.

Нигилистические высказывания Писарева остались по существу без ответа. Вышедшая в 1869 году в «Отечественных записках» статья Скабичевского (показавшего, что именно отказ от историзма помешал критику различить в героях Пушкина, и в частности его романа, передовых людей своего времени) не могла сравниться с действием, которое произвели писаревские статьи. Отсутствие отпора и достойной реакции на выпад «пророка молодого поколения» (Н. Шелгунов) свидетельствовало о неуязвимости его позиций.

Все это печально сказалось на следовавшем за Писаревым литературном и читательском поколении. Интерес к Пушкину пал еще более, нежели до начала 60-х годов.. Не без писаревского влияния, по словам современника, померкло увлечение и стихотворной формой: Я. Полонский, вспоминая о времени популярности статей критика, отмечал, что с его легкой руки угас интерес к поэзии, стихов вслух уже никто не читал5.

Наиболее сильное впечатление статьи производили на молодежь. Значительно позже, впервые прочитав отзывы Писарева о Пушкине, Мариэтта Шагинян вспоминала: «Пушкин с раннего детства стал божеством моим. И это божество - Пушкин - линяло передо мной со страницы на страницу… я была в величайшем, в стихийном смятении, я испытывала то «расширение сосудов», какое бывает физически от приема сердечного лекарства,

а психически оно выражалось в наслаждении от свержения авторитетов»’.

Проходило время, внимание читателей привлекали то одни, то другие особенности прочтения Писаревым Пушкина. Идеи критика не забыты и по сей день. Феномену писаревского нигилизма ищут объяснений, больший интерес привлекают мотивы его отзыва о поэте, истоки воззрений, а также следствия статей - непосредственные и более отдаленные. «Кто согласится с интерпретацией творчества Пушкина, предложенной Писаревым? И вместе с тем, кто отвергнет ее историческую ценность? Ведь без нее нет Писарева, она типична для Писарева, для его времени, для культурной жизни России 60-х годов»,- отмечает Д. С. Лихачев, размышляя о принципах исторического подхода к восприятию искусства.

Всякий яркий культурно-исторический факт оценки классика многозначен. Эффект его воздействия на публику порой противоположен намерениям автора. Отток читательских масс от Пушкина буквально через полтора десятилетия сменился новым всплеском внимания к поэту. Не исключено и парадоксально, что своей крайней нигилистической позицией критик в известной мере готовил последовавшую в начале 80-х годов переориентацию симпатий в отношении к Пушкину. Может быть, это и не парадокс вовсе, а своего рода «эксперимент» Писарева?

Ведь сам он отчетливо сформулировал собственное кредо, утвердив, что «прикосновения критики боится только то, что гнило, что, как египетская мумия, распадается в прах от движения воздуха. Живая идея, как свежий цветок от дождя, крепнет и разрастается, выдерживая пробу скептицизма. Перед заклинанием трезвого анализа исчезают только призраки; а существующие предметы, подвергнутые этому испытанию, доказывают им действительность своего существования. Если у вас есть такие предметы, до которых никогда не касалась критика, то вы бы хорошо сделали, если бы порядком встряхнули их, чтобы убедиться в том, что вы храните действительное сокровище, а не истлевший хлам.

Критик «встряхнул» пушкинское наследие, предложил свои заключения. Объективно же творчество поэта выдержало эту проверку всеразрушающим скептицизмом и внеисторическим подходом. Мудрость Пушкина, художественное совершенство его произведений, как и общее значение наследия для русской культуры, стали еще очевиднее. Опыт истолкования Пушкина расширился попыткой развенчания, поначалу ослепившей читателей, но вскоре убедившей в несостоятельности подобных операций.

Откровеннее проявились жизненность и всепобеждающая актуальность пушкинского наследия. Позиция Писарева в отношении к поэту подчеркнула эту сторону объективного его значения, выявив вместе с тем слабые стороны воззрений. Белинского и других социал-демократов в истолковании роли классика. Писарев спровоцировал проверку пушкинского творчества на жизнестойкость в новых исторических условиях. Не потому ли Герцен, безгранично ценивший Пушкина, в письме к Огареву именно статьи «Пушкин и Белинский» и «Базаров» назвал «самыми замечательными вещами» Писарева?

Если же вернуться ко времени появления статей, то кипение страстей вокруг них было не слишком долгим. Позиции критика были опровергнуты самым действенным образом - жизнью. Открытие памятника Пушкину в Москве определило пересмотр представлений, в том числе и писаревских, способствовало новым дискуссиям о роли поэта в духовной жизни России.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Критика Писарева о романе «Евгений Онегин» . Литературные сочинения!

Лучшие Темы сочинений:

Новые сочинения:

Источник: www.testsoch.net

Улыбка тутанхомона значение. Почему гробница "Живого образа Амона" так знаменита? Как устроен саркофаг ?

pecoley — Thu, 14 Aug 2014 19:21:11 GMT

$CUT$

Почему гробница "Живого образа Амона" так знаменита? Как устроен саркофаг ?

¤ Елена ¤ Просветленный (48103), закрыт 5 лет назад

Лучший ответ

За всю историю археологических раскопок никому еще не удавалось увидеть что-либо более великолепное, чем то, что вырвал из темноты свет свечи - первый луч света, прорезавший трехтысячелетний мрак.
Впервые после длительных раскопок в Долине Царей - ущелье на левом берегу Нила - была найдена практически нетронутая гробница, которая до сегодняшних дней является загадкой.

САРКОФАГ ТУТАНХАМОНА
1 — первый антропоидный гроб (дерево); 2 — второй антропоидный гроб (дерево, позолота); 3 — третий антропоидный гроб (литое золото); 4 — золотая маска; 5 — мумия Тутанхамона; 6 — ковчег из красного кварцита

Наосы, за которыми находится саркофаг фараона.
Саркофаг Тутанхамона состоял из трех вложенных друг в друга гробов. Последний, сделанный из чистого золота, был очень тяжелым. Крышку внешнего гроба открыли с трудом, при помощи лебедки, привязав веревки к ее серебряным ручкам.
Первый из трех гробов, сделанный из дерева и покрытый золотом, привлекает внимание одной деталью: на нем впервые появляется лицо фараона, строгое по своему выражению. Гроб стоит в гробнице в Фивах. Второй гроб тоже был деревянным, покрытым золотыми пластинами, лицо фараона уже не так сурово. Главный гроб весил более 200 килограммов. Он был отлит из чистого золота, и его толщина во многих частях превышает два сантиметра. Гроб инкрустирован полудрагоценными камнями и металлами, а также украшен глазурью. Лицо фараона на нем намного мягче и моложе, будто оно принадлежало юноше. С помощью искусно спрятанных ручек гроб можно было двигать и поднимать его крышку. Другой важный предмет, обнаруженный в саркофаге, — золотая маска, такой же (или даже более) тонкой, искусной работы, что и золотой гроб. У нее есть свои особенности: на лице, совсем юном, играет улыбка. Если мы окинем взглядом все изображения фараона начиная с внешнего гроба и кончая маской, то увидим, как постепенно лицо Тутанхамона озаряет улыбка, а сам он молодеет. Этот умело достигнутый эффект имел особое духовное значение: он отражал веру древних египтян в то, что смерть — это возможность облагородить душу и сделать ее вечно молодой.
[ссылка появится после проверки модератором]

Остальные ответы

Тутанхамон (егип. twt-n-jmn — «Живой образ Амона» , первоначально Тутанхатон — «Живой образ Атона» , ок. 1355—1337 до н. э. ) — фараон XVIII династии египетских фараонов, правивший в 1347—1337 до н. э. При нем были отменены преобразования Эхнатона, что внесло фараона, правление которого долгое время считали малозначимым, в число важнейших исторических деятелей древнеегипетской истории. Он стал одним из самых известных фараонов и настоящим символом древнеегипетской цивилизации благодаря открытию в 1922 его гробницы, единственной почти неразграбленной египетской царской усыпальницы.
Гробница Тутанхамона (объект KV62) расположена в Долине Царей, и это единственная почти неразграбленная гробница, дошедшая до учёных в первозданном виде, хотя ее и вскрывали дважды гробничные воры. Она была обнаружена в 1922 году двумя англичанами — египтологом Говардом Картером (Howard Carter) и археологом-любителем лордом Карнарвоном. В гробнице сохранились многочисленные украшения, а также саркофаг, из 110.4 кг чистого золота, с мумифицированным телом фараона.

В глазах историков Тутанхамон оставался малоизвестным второстепенным фараоном вплоть начала ХХ века. Более того, даже высказывались сомнения в реальности его существования. Поэтому открытие гробницы Тутанхамона рассматривается в качестве величайшего события за всю историю археологии. Тем не менее, правление Тутанхамона действительно не отличилось ничем значительным, помимо отказа от атонизма. Говарду Картеру принадлежат следующие слова о молодом фараоне: «При нынешнем состоянии наших знаний мы можем с уверенностью сказать только одно: единственным примечательным событием его жизни было то, что он умер и был похоронен» .

4 ноября 1922 был расчищен вход в гробницу KV62, причём печати на дверях оказались нетронутыми, что вселяло серьёзные надежды на возможность совершения крупнейшего археологического открытия века. У входа в гробницу Рамсеса VI (строители усыпальницы этого Рамессида, видимо, засыпали путь в гробницу Тутанхамона, что объясняет её относительную сохранность) . 26 ноября 1922 Картер и Карнарвон стали первыми за три тысячелетия людьми, спустившимися в гробницу (грабители, которые могли побывать в гробнице, очевидно, спускались в неё ещё во времена ХХ династии) . После длительных раскопок 16 февраля 1923 Картер, наконец, спустился в погребальную камеру гробницы («Золотой чертог») , где находился сам саркофаг фараона. Среди утвари и прочих предметов, погребённых с фараоном, было обнаружено множество образцов искусства, носящих печать влияния искусства Амарнского периода. Владелец обнаруженных сокровищ, тогда ещё практически неизвестный юный правитель Египта, сразу же превратился в объект повышенного внимания, а феноменальное открытие не только сделало его имя общеизвестным, но и вызвало очередной всплеск обновлённого интереса ко всем следам египетской цивилизации в современном мире.
Про устройство саркофага читайте в статье 0.4.12 здесь:
Источник:

Источник: otvet.mail.ru

Конспект писарев о романе евгений онегин. Писарев и Белинский о романе Пушкина «Евгений Онегин»

pecoley — Thu, 14 Aug 2014 15:22:09 GMT

Писарев и Белинский о романе Пушкина «Евгений Онегин»

Двадцать лет спустя Д. И. Писарев вступил в спор с Белинским и отчасти с Чернышевским и Добролюбовым. Критик с гениальными задатками, человек быстрого, смелого, острого ума и поистине пламенного темперамента, он выступил от имени нового поколения и выразил мнение той части молодой мыслящей России, которая поставила своей целью сокрушить обветшавшее «старье» в общественной жизни, в семье, в искусстве. Как и его великие предшественники в русской критике, Писарев был убежденным, искренним, последовательным демократом. Но демократизм бывает разный! Писарев по своему складу и устремлениям напоминал тургеневского Базарова: ему был присущ нигилизм. Сначала надо сокрушить старый мир — это нигилисты считали первейшей задачей. А вот что и как потом устроится на его развалинах — это они представляли неотчетливо.

В статье «Прогулка по садам российской словесности» (1865) Писарев дошел до крайности в полемике с журналистами, отрицавшими необходимость сиюминутной пользы от литературы. Он задал, как ему казалось, неотразимый вопрос: «Позволительно ли сокрушаться над любовными неудачами и над изменами в таких обществах, где сплошь и рядом свирепствуют над живыми людьми голод, холод, суеверие, невежество, самодурство и разные другие столь же ощутительные неудобства? Какая-нибудь несчастная любовь кажется горем только тогда, когда вы изолируете ее от остального мира, когда вы вносите ее в оранжерею и ставите ее иод стеклянный колпак. А попробуйте вынести ее из теплицы на открытый воздух, в суровую атмосферу действительности, трудовой жизни, где «стон раздается над великой русской рекой»,— ничего от нее и не останется. Плюнуть не на что будет, не только что сокрушаться и сочувствовать»1.

При таком подходе к искусству не останется места для романтических героев, для элегий и поэм с любовно-психологическими коллизиями, да и вообще для всей лирики, за исключением, быть может, гражданской.

Писарев так и поступил. Более того: почти все искусство, прошлого он предложил сдать в архив — оно «бесполезно» в хозяйственном и духовном преобразовании России 1860-х годов. Пушкин для него не составлял исключения. «Я нисколько не обвиняю Пушкина в том, что он ше был проникнут теми идеями, которые в его время не существовали или не могли быть ему доступны. Я задам себе и решу только один вопрос: следует ли нам читать Пушкина в настоящую минуту или же мы можем поставить его на полку, подобно тому, как мы уже это сделали с Ломоносовым, Державиным, Карамзиным и Жуковским?»1.

Вопрос-то был риторическим: в кем самом уже содержался ответ. В отличие от Чернышевского и Добролюбова, которые стремились по-новому осмыслить классику и сделать ее союзницей в борьбе за подлинно народную культуру, Писарев готов бкл крушить все подряд. Все то, что не являлось, по его мнению, полезным «в настоящую минуту». А что последует за этой минутой, он не задумывался.

! Создав роман, Пушкин ошибся, утверждал критик. С романом, быть может, Писарев кое-как примирился бы, но не с героями. Пушкин будто бы не того героя поставил в центре действия.

удто бы не того героя поставил в центре действия. Онегин не имеет права считаться героем эпохи. В этом Писарев был твердо убежден сам и постарался убедить в том ж! е своего читателя. Со всей силой своего темперамента, с разящей иронией, подчас переходя на просторечный или грубый т0н, Писарев стал развенчивать и Онегина и Татьяну. «Онегин— не что иное, как Митрофанушка Простаков, одетый и причесанный по столичной моде»2,— такой вывод сделал он и добавил: «С онегинским типом мы не связаны решительно ничем; мы ничем ему не обязаны; это тип бесплодный, не способный ни к развитию, ни к перерождению...».

В Татьяне он увидел существо, чье сознание испорчено чтением романтических книжек, с болезненным воображением, без каких-либо достоинств. Восторги Белинского он считает необоснованными: «Белинский совершенно забывает справиться о том, имелось ли в ее красивой голове достаточное количество мЬзга, и если имелось, то в каком положении находился этот мозг. Если бы Белинский задал себе эти вопросы, то он немедленно сообразил бы, что количество мозга было весьма незначительно, что это малое количество находилось в самом плачевном состоянии и что только это плачевное состояние мозга, а| никак не присутствие сердца объясняет собой внезапный вйрыв нежности, проявившейся в сочинении сумасбродного письма».

У нигилистов тогда была поистине жгучая ненависть «к барству, к дворянским претензиям на руководство культурой страны, к их претензиям на превосходство над «простонародьем». Писарев обрушил удар на Пушкина, видя в нем крупнейшего

представителя дворянской культуры. И если она устарела, если ее следует смести в архив, то начинать он решил с Пушкина. К тому же имя Пушкина было тогда своеобразным знаменем для защитников так называемого «чистого искусства». Пропагандируя подобную «свободу» искусства от политики, от социальных проблем, они пытались вырвать из рук демократии литературу как могучее орудие в процессе преобразования действительности. Ну, а Белинского он обвинил в том, что тот свои интересные мысли приписал Пушкину и «вычитал» в его романе вовсе не то, что там на самом деле содержалось.

Писарев применил в своей статье о «Евгении Онегине» принцип, хорошо известный по особому жанру сатиры, называвшемуся бурлеском: он доводит до крайности несоответствие между возвышенным содержанием произведения и подчеркнуто сниженным его переложением. Известно, что осмеять можно все, даже самое святое. Писарев осмеял героев Пушкина, чтобы отнять у них сочувствие читателей, чтобы «освободить место» для внимания к новым героям, к разночинцам шестидесятых годов. Насмеявшись вдоволь над ними, он поступил так же, как за три года до него критик журнала «Современник» М. А. Антонович поступил с романом Тургенева «Отцы и дети»: объявил роман ложным по идее и вследствие этого нехудожественным, не имеющим общественной ценности. Писарев писал: «Исторической картины вы не увидите; вы увидите только коллекцию старинных костюмов и причесок, старинных прейскурантов и афиш, старинной мебели и старинных ужимок.

, старинной мебели и старинных ужимок… но ведь этого мало; чтобы нарисовать историческую картину, надо быть не только внимательным наблюдателем, но еще, кроме того, замечательным мыслителем»1.

Ошибка Писарева, как и других разбушевавшихся нигилистов, заключалась в том, что он вместо борьбы за Пушкина, за гениального народного писателя выступил против него, пародировал героев романа «Евгений Онегин», отрицал его художественные достоинства, игнорировал его роль в развитии общественного сознания России и доказывал, что чтение подобных произведений — это пустая трата времени и что читателю полезнее обратиться к естественнонаучным сочинениям.

Так было — и этого скрыть нельзя. Такой странный, на наш взгляд, но неизбежный зигзаг в понимании романа Пушкина возник в тот исторический момент, когда до предела накалились отношения между верхами и низами, когда в России вместо одной русской нации предстали две враждебные друг другу нации — угнетенного народа и господ, когДа рядом с дворянской культурой особенно бурно стала формироваться демократическая культура русского народа.

Источник: www.allsoch.ru

Сообщение ксения некрасова. Ксения Некрасова

pecoley — Tue, 12 Aug 2014 04:46:25 GMT

110 СКОРОГОВОРОК ДЛЯ ТРЕНИРОВКИ ДИКЦИИ

Отработка звуков:

б, п, в, ф, г, к, д, т, х
Показать полностью..

1. Добыл бобов бобыль.
2. Вакул бабу обул, да и Вакула баба обула.
3. От топота копыт пыль по полю летит.
4. Бык тупогуб, тупогубенький бычок, у быка бела губа была тупа.
5. Колпак на колпаке, под колпаком колпак.
б. Верзила Вавила весело ворочал вилы.
7. Около кола колокола, около ворот коловорот.
8. Шакал шагал, шакал скакал.
9. Купи кипу пик, пик кипу купи. Купи кипу пуха, кипу пуха купи.
10. Повар Петр, повар Павел. Петр плавал, Павел плавал.
11. Ткет ткач ткани на платки Тани.
12. Водовоз вез воду из-под водопровода.
13. Наш голова вашего голову головой переголовил, перевыголовил.
14. Вашему пономарю нашего пономаря не перепономарить, не перевыпономарить; наш пономарь вашего пономаря перепономарит, перевыпономарит.
15. В один, Клим, клин колоти.
16. Стоит копна с подприкопёночком.
17. В поле полет Фрося просо, сорняки выносит Фрося.
18. Краб крабу сделал грабли. Подал грабли крабу краб: сено граблями, краб, грабь!
19. У елки иголки колки.
20. Кукушка кукушонку купила капюшон. Надел кукушонок капюшон. Как в капюшоне он смешон!
21. Все бобры для своих бобрят добры. Бобры берут для бобрят бобы. Бобры, бывает, будоражат бобрят, давая им бобы.
22. Забыл Панкрат Кондратов домкрат, а Панкрату без домкрата не поднять на тракте трактор. И ждет на тракте трактор домкрат.
23. На меду медовик, а мне не до медовика.
24. Пришел Прокоп, кипел укроп, ушел Прокоп, кипел укроп; как при Прокопе кипел укроп, так и без Прокопа кипел укроп.
25. Шли три попа, три Прокопия-попа, три Прокопьевича, говорили про попа, про Прокопия-попа, про Прокопьевича.
26. Однажды галок поп пугая, в кустах увидел попугая, и говорит тот попугай: пугать ты галок, поп, пугай, но галок, поп, в кустах пугая, пугать не смей ты попугая.
27. Волховал волхв в хлеву с волхвами.
28. Бомбардир бонбоньерками бомбардировал барышень.
29. У Феофана Митрофаньча три сына Феофанычи.
30. У нас гость унес трость.
31. Фараонов фаворит на сапфир сменил нефрит.
32. Рододендроны из дендрария даны родителями.
33. К Габсбургам из Страсбурга.
34. Сидел тетерев на дереве, а тетерка с тетеревятами на ветке.
35. Брит Клим брат, брит Глеб брат, брат Игнат бородат.
36. Хвалю халву.
37. Хохлатые хохотушки хохотом хохотали.

Отработка звуков:
р, л, м, н

38. Всех скороговорок не перескороговоришь, не перевыскороговоришь.
39. У нас на дворе-подворье погода размокропогодилась.
40. Два дровосека, два дровокола, два дроворуба говорили про Ларьку, про Варьку, про Марину жену.
41. Клара-краля кралась к ларю.
42. Говорил командир про полковника и про полковницу, про подполковника и про подполковницу, про поручика и про поручицу, про подпоручика и про подпоручицу, про прапорщика и про прапорщицу, про подпрапорщика, а про подпрапорщицу промолчал.
43. На дворе трава, на траве дрова – раз дрова, два дрова, три дрова. Не руби дрова на траве двора.
44. На дворе дрова, за двором дрова, дрова вширь двора, не вместит двор дров, надо дрова выдворить на дровяной двор.
45. На дворе вдовы Варвары два вора дрова воровали, рассердилася вдова, убрала в сарай дрова.
46. Курфюрст скомпрометировал ландскнехта.
47. Рапортовал да не дорапортовал, дорапортовывал да зарапортовался.
48. Рыла свинья белорыла, тупорыла; полдвора рылом изрыла, вырыла, подрыла.
49. Съел молодец тридцать три пирога с пирогом, да все с творогом.
50. Тридцать три корабля лавировали, лавировали да не вылавировали.
51. На мели мы лениво налима ловили. На мели мы лениво ловили линя. О любви не меня ли вы мило молили И в туманы лимана манили меня?
52. Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла кларнет.
53. Королева Клара строго карала Карла за кражу коралла.
54. Карл клал лук на ларь. Клара крала лук с ларя.
55. Дробью по перепелам да по тетеревам.
56. Мамаша Ромаше дала сыворотку из-под простокваши.
57. Расскажите про покупки. Про какие про покупки? Про покупки, про покупки, про покупочки свои.
58. Сшит колпак, да не по-колпаковски; вылит колокол, да не по-колоколовски. Надо колпак переколпаковать, перевыколпаковать, надо колокол переколоколовать, перевыколоколовать.
59. Протокол про протокол протоколом запротоколировали.
60. Была у Фрола, Фролу на Лавра наврала. Подойду к Лавру, на Фрола Лавру навру.
61. Король-орел.
62. Курьера курьер обгоняет в карьер.
бЗ. Маланья-болтунья молоко болтала, выбалтывала, да не выболтала.
64. Регулировщик-лигуриец регулировал в Лигурии.
65. Полили ли лилию? Видели ли Лидию? Полили лилию, видели Лидию.
66. Гонец с галер сгорел.
67. Талер тарелка стоит.
68. Идти на рать, так бердыш брать.
69. Интервьюер интервента интервьюировал.
70. Либретто Риголетто.
71. Наш Полкан из Байкала лакал. Полкан лакал, но не мелел Байкал.
72. Мы ели, ели ершей у ели, их еле-еле у ели доели.
73. Не жалела мама мыла. Мама Милу мылом мыла. Мила мыла не любила, мыло Мила уронила.
74. Во мраке раки шумят в драке.
75. На дороге с утра тарахтят трактора.
76. Жри во ржи, да не ржи во ржи.
77. Орел на горе, перо на орле, гора под орлом, орел под пером.
78. Город Нерль на Нерли-реке.
79. На горе Арарат рвала Варвара виноград.
80. Из-под Костромы, из-под Костромщины шли четыре мужчины. Говорили они про торги, да про покупки, про крупу да про подкрупки.
81. Вахмистр с вахмистршей, ротмистр с ротмистршей.
82. Турка курит трубку, курка клюет крупку. Не кури, турка, трубку, не клюй, курка, крупку.
83. А мне не до недомогания.

Отработка звуков:
з, с, ж, ш, ч, щ, ц

84. У Сени и Сани в сетях сом с усами.
85. У осы не усы, не усища, а усики.
86. Везет Сенька Саньку с Сонькой на санках. Санки скок, Сеньку с ног, Саньку в бок, Соньку в лоб, все в сугроб.
87. Осип охрип, а Архип осип.
88. Не хочет косой косить косой, говорит, коса коса.
89. Сачок зацепился за сучок.
90. По семеро в сани уселися сами.
91. Из кузова в кузов шла перегрузка арбузов. В грозу в грязи от груза арбузов развалился кузов.
92. Свиристель свиристит свирелью.
93. Две реки: Вазуза с Гжатью, Вазуза с Гжатью.
94. Разнервничавшийся конституционалист был обнаружен ассимилировавшимся в Константинополе.
95. Шла Саша по шоссе и сосала сушку.
96. Цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла.
97. Шли сорок мышей, нашли сорок грошей, две мыши поплоше нашли по два гроша.
98. Шестнадцать шли мышей и шесть нашли грошей, а мыши, что поплоше, шумливо шарят гроши.
99. Чешуйки у щучки, щетинки у чушки.
100. Четверть четверика гороха без червоточинки.
101. Инцидент с интендантом.
102. Прецедент с претендентом.
103. Константин констатировал.
104. У ежа ежата, у ужа ужата.
105. Жутко жуку жить на суку.
106. Два щенка щека к щеке щиплют щетку в уголке.
107. Тщетно тщится щука ущемить леща.
108. Жужжит жужелица, жужжит, да не кружится.
109. Яшма в замше замшела.
110. В Чите течет Читинка.

Источник: vk.com

Сяпала калуша по напушке и увазила ляпупу. ПУСЬКИ БЯТЫЕ и КУЗЯВОСТЬ.

pecoley — Fri, 08 Aug 2014 21:39:24 GMT

$CUT$

6.
@kirgudu
- О! Киси-миси, Калушечка! Как калушаточки? Как Помик?
Калуша же клямсы сопритюкнула, не волит ни киси и ни миси (Бутявка-то в клямсах и дудонится и дудонится).
Но тут из клямс у Калуши уже птум-птум, птум-птун (Бутявкино дудо).
- Эска! - волит Ляпупа, - о-по-по, вазьте, о индякие! Калуша подудонилась! От Калуши аж дудом фурдяет!
Калуша Бутявку вычучила, из клямс дудо отбябякала и волит:
- Не Калуша подудонилась, а Бутявка! От Бутявки фурд!

Почти некролог Письма президенту

Рисунок Алексея Меринова

Г-н президент! (В последний раз, Дмитрий Анатольевич, обращаюсь к вам этой условной формулой; зато впервые за всю историю нашей переписки - по имени.)

Вы наградили высокими орденами - «За заслуги перед Отечеством» и «Александра Невского» - двух чиновников: министра российской полиции Нургалиева и министра российского подсчёта голосов Чурова.

Неужели вы не подумали о последствиях? Неужели вы не подумали об общественном мнении?

Речь не об эмоциональных всплесках в метро, в курилках, в интернете; хотя трудно припомнить, когда вручение государственных наград вызывало столько мата. Речь о серьёзных последствиях. Сколько сотен тысяч (а быть может, миллионов), услышав о ваших наградах, окончательно решили покинуть Россию? Говоря языком современных чиновников - свалить.

Это награждение показало абсолютное презрение власти к общественному мнению. Извините за резкость, но это нарушение президентской присяги. В 2004-м, вступая в должность, вы сказали (по Конституции): «Клянусь уважать и охранять права и свободы человека и гражданина, верно служить народу».

А разве можно уважать и охранять права граждан, если не уважаешь самих граждан. А если граждан презирает «родная власть», большинству хочется бежать, меньшинству - на баррикады.

Мнение граждан России известно: «Нургалиева в отставку!» (Ни разу не приходилось слышать, чтобы доверие к нему высказывали хотя бы 10% опрошенных; чаще - от двух до пяти.) Страна стонет от ментовского беспредела. Люди, побывав в руках подчинённых Нургалиева, умирают от пыток или остаются калеками. В историю России за годы вашего правления, г-н президент, вошли имена убийц: майор Евсюков и не только он - в Москве, целые бригады в Казани, в Краснодарском крае, в Приморье - в каждом городе... А министр тем временем прославился изречениями, которые мы вежливо назовём весьма странными (а в интернете безответственный народ называет их идиотскими).

Мнение граждан России о работе Чурова и возглавляемой им ЦИКи - известно. И речь вовсе не о митингах, где десятки тысяч требовали: «Чурова в отставку!» Неужели, г-н президент, вы надеетесь, будто миллионы граждан, которые на себе испытали административный ресурс, которых возили автобусами... А десятки тысяч членов избирательных комиссий, которых принуждали мухлевать... А десятки тысяч полицейских, которым приказали всё это охранять...

Показать всему народу, как делаются выборы в России, а потом наградить председателя ЦИКи за верную службу... Это вы не с ним сделали. Это вы с собой сделали. Неужели от души? Или вас (президента!) нагнул административный ресурс?

ЦИК: последний звонок.

Рискнув дать в прямом эфире интервью пяти телеканалам сразу, вы, вероятно, преувеличили свои ораторские способности. В самом начале (когда абсолютно невозможно списать неудачное выражение на усталость) вы рассуждали о свободе.

МЕДВЕДЕВ. Свобода - это такое уникальное чувство, которое каждый человек понимает по-своему. Знаете, конечно, в свободе всегда есть и часть чего-то объективного, но вообще-то это наши ощущения.

Итак, свобода, по-вашему, это главным образом «ощущения». Ну и малость «чего-то объективного». Это вы в тюрьме не сидели, г-н президент. Там пропорции другие. Но ваши заблуждения можно понять: сытый голодного не разумеет (русская пословица). Вы добавили ещё кое-что важное, философское.

МЕДВЕДЕВ. Мы являемся свободными только в том случае, если можем сказать о себе: я свободен.

Кто эти «мы», которые к концу фразы превращаются в «я»? Если это вы, г-н президент, то страшно подумать, как чувствовало себя ваше «я», когда вручало (неужели от души?) высокие награды этим двум.

Вручение сопровождалось аплодисментами, шампанским и высокими словами, к которым стоило бы добавить: «Честь лучше, чем позор», «Правда лучше, чем враньё», «Свобода лучше, чем несвобода».

В том интервью пяти каналам вы, г-н президент, сказали, что «свобода лучше, чем несвобода» - это, мол, ваше кредо, то есть главный жизненный принцип. Возможно, у вас действительно такое ощущение. Но стороннему наблюдателю (которому ваши ощущения не видны, зато отчётливо видно чего-то объективное) кажется, будто это не кредо, а несбыточная мечта. Ваша несбывшаяся мечта.

Хорошо, что все, упоминаемые в этом письме, живы (кроме Александра Невского) - это позволяет нам говорить откровенно; а в настоящих некрологах, как вы знаете, только хорошее.

Находясь на краю политической могилы, человек старается хотя бы в последний момент сделать что-то хорошее, чтобы оставить о себе светлую память. Вы сделали, объективно говоря, не лучший выбор.

Да и награждённые вряд ли ликуют. Они же знают про себя и про свою деятельность гораздо больше, чем мы, а до спасительного маразма ещё не дожили. Помните Леонида Ильича Брежнева? Вот кто искренне радовался каждой новой звезде. Но чем больше орденов на него вешали, тем меньше уважал его народ.

СПРАВКА «МК»

В Российской империи с 1725 года по 1917 год существовал орден Святого Александра Невского, а в СССР с 1942 года по 1991 год существовал орден Александра Невского.

Орден Святого Александра Невского был учрежден Екатериной I в 1725 году и предназначался для награждения как военных, так и гражданских лиц. В 1917 году он был упразднен вместе с другими царскими орденами. 29 июля 1942 года в СССР был учрежден новый орден Александра Невского как военный орден для награждения командного состава Красной Армии. После распада СССР он был сохранен в системе государственных наград РФ постановлением Верховного Совета от 20 марта 1992 года, однако как государственная награда не имел статута и официального описания.

Указом Президента Российской Федерации Д.А.Медведева от 7 сентября 2010 года учреждены статут и описание ордена. В соответствии с ними орден Александра Невского стал общегражданской наградой, а его знак воспроизводит дизайн дореволюционного ордена.

ИЗВЕСТНЫЕ КАВАЛЕРЫ ОРДЕНА:

1. Грызлов Борис Вячеславович (15 декабря 2010 года) - председатель Государственной думы.

2. Патриарх Московский и всея Руси Кирилл (7 января 2011 года).

3. Осипов Юрий Сергеевич (22 апреля 2011 года) - президент Российской академии наук.

4. Соколов Сергей Леонидович (23 июня 2011 года) - маршал Советского Союза.

5. Распутин Валентин Григорьевич (1 сентября 2011 года) - писатель.

По данным Википедии.

материал: Александр Минкин

газетная рубрика: ПИСЬМА ПРЕЗИДЕНТУ

www.mk.ru

Ну про "сяпала калуша по напушке" - очень многие слышали,
а на самом деле таких лингвистических сказочек у Л. Петрушевской весьма немало

НА ШВАНЬТОУ

Огды-егды, а Бутявка спиндюрила у Калуши зилинь.
И с зилинем усяпала с напушки быро-быро.
А зилинь у Бутявки в сяпалках так и тырыпырится: тыры-пыры, тыры-пыры.
А Калуша (пши натыром, блуки бятые) увазила: в бур-дысьях - эвоэ - так и тырыпырится.
И Калуша как забирит:
- Оее, оее! Зилинь спиндюрили! У Калуши зилинь спиндюрили, ух некузявые, пуськи бятые! Эван! Индякие! Оее!
А индякие присяпали на напушку и волях:
- О-по-по, индякие! У Кадушки зилинь спиндюрили! Ёфки! Ёфки!
А ёфки присяпали, пши разбызили, по бурдысьям посцирили, инда Бутявку-то с зилинем и упяли! Упяли и в КТ запиндюрили. И волят по напушке:
- Бутявка в КТ! Змсяу!
А Калуша водит:
- О индякие!
Индякие волят:
- Эвоэ?
- Индякие! - бирит Калуша. - Ёфки-то, а? Ефки-то како тако кузявые! Фьюро-фьюро бутявку упяли!
А ёфки волят, блуки вымзивши:
- Змсяу! Змсяем!
И ну сяпать с напушки. А Калуша волит:
- А зилинь-то калушин! Зилинь-то йоу?
А ёфки с вымзенными блуками бирят:
- Йоу-йоу, на шваньтоу. Фу-фэ~я.
0 усяпали с напушки в КТ.
- Како фуфэя, - бирит Калуша. - Како фуфэя! Зилинь-то калушин. Для калушаточек зилинь-то, не для М)ок, пуськи бятые. Калушаточки-то: Канна, Манна, Гуранна и Кукуся с кукусеночком! И без зилиня!
И Канна, Манна, Гуранна и Кукуся (кукусенок в сяпалках) присяпали на напушку.
И индякие тоже на напушке, и Калуша с калушатами, но ёфок-то ни!
А ёфкино.биренье по-над бурдысьями аж юздит:
- Змсяу!Йиу!
Хфуф-оп-оп!
Змсяу! Тиу!
фук ёлм-ёлм.
Псяэ! Ушя!
Зюм-зюм-зюм!
и (зюмо-зюмо):
Йоу-йоу, на шваньтоу!
Фу-фэ-я!
Ажник в пшах некузяво у индяких от ёфкиной юзды. А Калуша волит:
- А хай в клямсах у ёфок зилинь счучится! А хай ёфки зилинем поктсятся! Фук ёлм-ёлм!
А Кукуся волит Калуше:
- Не воль так фьюро, Калушечка. Блуки не вымзивай. Ни. В бурдысьях не без зилиня. Посяпаем в бурдысья и натрямкаемся зилиня инда.
И индякие отбирили:
- Змсямы.
И тырснули в бурдысья за зилинем.

. КШИ

Пъс, Психа и псята сяпали по напушке. Навстрызь хвиндиляла Бутявка. Бутявка увазила Пъса и волит:
- Сяпаете по напушке, а напушка-то индяцкая! Не Пъсова напушка! Не Пъсам шаяться бтысь.
Пъс обезвалдел и волит Психе:
- Обезвалдеваю от бутявок. Бутявки, а волят с Пъсом яко тако некузяво! А ну, бутявщина, кши от Пъсов!
А Бутявка волит:
- Опо-по, опопо, галивнок. От Пъса арсаждусь и обсяюсь! Сяпай в геесу!
- За галивнока отводишь! - бирит Пъс. - И за геесу! Не Пъс галивнок, а Бутявка!
И птум сяпалкой по напушке! Бутявка инда тырснула в бурдысья.

Ажник бурдысья взлепетнулися...
----------

Источник: aborigen.rybolov.de